Природу будем уважать

Правительством Российской Федерации утвержден круг вопросов, входящих в компетенцию МПР России. Об основной идеологии в решении задач, стоящих перед отраслью в целом, о реализации важнейших направлений в деле охраны природы рассказывает корреспонденту НИА-Природа Министр природных ресурсов РФ Борис Александрович ЯЦКЕВИЧ.
– Борис Александрович, не могу не начать наш разговор с вопроса, о котором сейчас сложилось слишком много разноречивых представлений, – объединение под крылом МПР России Рослесхоза и Госкомэкологии России. Неужели нельзя все было оставить как есть? Так ли уж оно необходимо это объединение, коль вызвало такие страсти?
– Вы знаете, давно известно, что всякий неординарный ход мысли всегда вызывает определённое отторжение, недовольство, брожение. Не зря говорится: всякая истина рождается как ересь…
Вот возьмём письмо Тюменской областной Думы Председателю Правительства РФ М.М. Касьянову <Считаем, что ликвидация указанного органа нарушит устойчивое управление лесами, традиционную систему национального лесопользования, охрану, защиту и воспроизводство лесов>. И почему же? А может быть, напротив, улучшит? <Сложившаяся структура государственного управления лесным хозяйством как самостоятельная отрасль существует в России более двухсот лет и оправдала себя>. Ну, во-первых, это не совсем так – лесная служба за свою историю тоже не один десяток раз реформировалась и трансформировалась, как, кстати, и Горно-геологическая служба России, которая ныне отмечает свой 300-летний юбилей. А то ведь, право, создаётся впечатление, что вот 200 лет в России с лесами было всё прекрасно, а пришёл какой-то злодей, и всё под корень. Если следовать этой логике, то у нас до сих пор существовали бы <приказы>, как при Алексее Михайловиче, а дела справляли бы дьяки и подьячие. Но так у нас никогда не будет оптимальной структуры управления. У каждого времени свои задачи, свои представления – система управления должна быть оптимальной. Мы ведь так запросто можем прийти к застою, и таковой был отмечен в деятельности Госкомэкологии России. О чём не раз высказывались представители общественных экологических организаций. В дореволюционной России, так же как в первые годы советской власти, лесной департамент входил сначала в Министерство финансов, позже в Министерство государственных имуществ, потом в Министерство и Народный комиссариат земледелия. В Советском Союзе лесное хозяйство обрело ведомственную самостоятельность. Итог? Если в 1913 г. лесной департамент выручил от своей деятельности 90 млн. рублей, потратив на себя 30 млн., а шестьюдесятью пополнив казну, то в 1999 г. лесное хозяйство сумело заработать 1,7 млрд. рублей, а из федерального бюджета получило 2 млрд.
Да, безусловно, кто-то недоволен. Это понятно, поскольку всякое сокращение и оптимизация управленческих структур сопровождаются освобождением от лишнего, закостенелого, малоэффективного.
Сегодняшние критики процесса административного реформирования в полемическом запале забывают (или сознательно о том умалчивают) многие очевидные вещи. Что представляла собой Госкомэкология России в последнее время? Так ли уж всеохватна была деятельность природоохранного ведомства по охране окружающей природной среды? Если мы зададимся этим вопросом, то выяснится, что водные объекты, а значит, и водные экосистемы давно уже находятся в ведении Министерства природных ресурсов РФ. Причём с полного ведома и согласия той же Госкомэкологии России. В ведении МПР России – и экологическая программа <Возрождение Волги>, и <Безопасность гидротехнических сооружений>, и контроль за исполнением Конвенции о трансграничных водотоках и водоёмах, и многое иное. Наша инфраструктура (если учитывать и государственные предприятия, которые работают под контролем Министерства, в том числе занятые природоохранной деятельностью) – это больше 15 тыс. объектов по стране, свыше 80 тыс. человек. Сфера интересов: поверхностные и подземные воды, леса, геодинамика, сейсмомониторинг, мониторинг природных ресурсов, оценка и прогноз экзогенных процессов и т.д. Это намного более мощная структура, чем любая другая, вовлечённая в природоохранную деятельность.
Будем откровенны – некоторые из тех, кто сейчас ратует за отмену Указа Президента, в совсем недавнее время боролись – первое, что приходит на память, – и с Судогодским водозабором во Владимире, и с заводом по обезвреживанию (сжиганию) отходов в Ростове, и со многими другими инженерными проектами. Протрубили, остановили, а что же дальше? Хорошо, что водозабор для Владимира с огромным трудом воплотился в жизнь и жители города пьют теперь родниковую воду и не нарадуются, потому что устали от воды Клязьмы, в простонародье называемой Грязьмой. А вот завод в Ростове так и не пробился к жизни… Положение там не только не улучшилось, а стало значительно хуже – впору говорить об экологической опасности. Таких примеров можно привести множество. Но люди эти с твердокаменным упорством, достойным лучшего применения, продолжают стоять на своём, как римский сенатор Катон Старший, всякую свою речь заканчивавший призывом: (кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен).
И как тут не вспомнить и нашего знаменитого историка В.О. Ключевского, сказавшего как-то: <Бесцельным надо признать не только то, что не достигает цели, но и то, что хватает через цель>.
На Всероссийской чрезвычайной конференции по охране природы, которая была созвана в связи с передачей природоохранных функций МПР России, когда я упомянул о том, что МПР России тратило денег на экологию втрое больше, чем Госкомэкология, то на меня посыпался град вопросов: как? неужели? на что? Это экологические съёмки, реальный мониторинг, а не тот экологический мониторинг, о котором в Госкомэкологии России всем пять лет рассказывали, да так никто и не понял, что это такое, потому что нет реального предмета для такого мониторинга. Воздушный мониторинг – это понятно, мониторинг подземных вод, лесов, почв – тоже понятно. А что такое экологический мониторинг?!. Пять лет спорили… Мы же с Росгидрометом эту проблему решили в два счёта. Сегодня метеорологи ведут мониторинг своими силами, и мы его ведём из отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы (не тратя ни копейки из <экологических> денег). Все, кто пользуется ресурсами, вносят платежи на их воспроизводство и на всё, что косвенно с этим связано, в том числе на оценку воздействия этой деятельности на окружающую среду.За последние пять лет в научных организациях Министерства объем работ экологической направленности вырос в 8 раз! Мы тратим на экологические исследования и разработки 8% средств – это большие деньги.
Изучение челябинского и других радиационных <следов>, последствий Чернобыля, испытаний на Новой Земле и под Семипалатинском, оценка радиационной обстановки в целом по стране – всё это сделано на нашем предприятии <Аэрогеофизика>. Это не только получившая известность гамма-съёмка, это новые технологии, <ноу-хау>, которых нет даже в <оборонке>. Скажем, по заказу Правительства Москвы разработаны методики и аппаратура инфракрасной съёмки, которые позволяют определять утечки в теплосетях с точностью до сантиметров. А ведь пресловутые <раскопки> с этой целью, ведущиеся почти вслепую, стали символом неэффективности наших коммунальных служб! Это уникальная технология, которую надо тиражировать и которая позволит сэкономить миллиарды!
Пойдём дальше. В соответствии с Лесным кодексом многие аспекты природоохранной деятельности также оказались вне компетенции Госкомэкологии России – у Федеральной службы лесного хозяйства России. В вопросах землепользования – у Госкомзема России и т.д. В итоге в стране образовалось семь специально уполномоченных органов по охране окружающей среды. Нормально ли это дублирование функций с управленческой точки зрения?
МПР России вместе с Правительством России изначально как бы подозревают сразу в каких-то нехороших делах, что мы желаем вывести под корень все леса, на территории России создать свалку и вообще Бог весть что натворить. А если непредвзятым взглядом окинуть деятельность Правительства России, то можно подумать, что это у нас, в России, верх на выборах взяли <зелёные>, а вовсе не в Германии. Вот посмотрите, только за последний месяц приняты постановления Правительства Российской Федерации <О Соглашении между Российской Федерацией и Международным банком реконструкции и развития о гранте для финансирования проекта ><Специальная инициатива по прекращению производства озоноразрушающих веществ в Российской Федерации>, <Об утверждении Положения о Федеральном картографо-геодезическом фонде>, <Об экологическом зонировании Байкальской природной территории и информировании населения о границах Байкальской природной территории, её экологических зон и об особенностях режима экологических зон>, <О подписании Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Королевства Швеция о предоставлении Российской Федерации гранта Правительства Королевства Швеция для финансирования проекта реконструкции системы водоснабжения и охраны окружающей среды в г. Калининграде>, <Об утверждении Правил отбора и оценки ценностей, отнесённых к уникальным и подлежащих зачислению в Алмазный фонд Российской Федерации>.
Постановлением Правительства Российской Федерации утверждено Положение о государственной службе наблюдения за состоянием окружающей природной среды. На заседании Правительства Российской Федерации рассмотрен вопрос <О состоянии подготовки и реализации соглашений о разделе продукции> и т.д. Это прекрасно иллюстрирует то, какое внимание Правительство уделяет вопросам развития природно-ресурсного комплекса страны.
Я понимаю ещё, когда какие-то промахи, передержки допускают общественные организации, которые по горячности на нас всех собак вешают. Но вот, например, обращается к В.В. Путину с письмом под претенциозным названием <Россия делает шаг в сторону от цивилизованного мира> Председатель Курской областной Думы В.Д. Черных. И что же он пишет: <Функции упраздняемых структур… переданы Министерству природных ресурсов РФ, которое занимается разведкой, эксплуатацией и продажей природных ресурсов>. Ну что тут скажешь, если государственный деятель <бухает в колокола, не заглянув в святцы>. Как всё это можно назвать? Ну сколько можно говорить, что МПР России не занимается эксплуатацией и продажей – мы не министерство торговли, наконец. Подразумевается, что те, кто пишут эти письма, – единственные и неповторимые защитники природы и имеют самые добрые намерения. Они и в самом деле могут иметь самые добрые намерения. Но ведь под всем этим лежит один посыл – не надо ничего менять. Зададимся вопросом – а что, собственно, не надо менять?
В последнее время газеты и экраны телевизоров заполонила криминальная хроника, напрямую связанная с нарушениями в лесном хозяйстве, когда лес разворовывается, хищнически истребляется. Это не надо менять? Так кто и в чём заинтересован в данном случае? Что значит – ничего не менять? Продолжать спокойно взирать на разграбление лесов?
Безусловно, я понимаю все волнения и сомнения людей. И мне кажется, что это первая, чисто человеческая реакция на новое. Разве я могу не согласиться с Его Святейшеством Патриархом Московским и всея Руси Алексием II, когда он говорит, подразумевая леса России, что <одно из достояний России не должно подвергаться чрезмерной эксплуатации и бездумной распродаже>. Всё дело в том, что как раз именно этим мы и собираемся заниматься. Разве у небольшого, но самостоятельного лесного ведомства хватило бы ресурсов на развитие инфраструктуры, необходимой для научно обоснованной эксплуатации лесов. Другое дело – мощное министерство, имеющее возможность концентрировать силы и средства на главных направлениях. Вот недавний пример. В июле на борьбу с лесными пожарами МПР России дополнительно выделило сначала 27 млн. рублей, а потом ещё 63 млн.
И вообще, если продолжать лесную тему, то в России сложилась на редкость парадоксальная ситуация. Российская Федерация располагает самыми большими запасами лесных ресурсов. Причём ресурсы эти в основном экологически чисты – так это сложилось благодаря нашим большим территориям. А вот по объёму заготовки древесины мы сместились на такое место, что ещё чуть-чуть и будем заготавливать столько же, сколько Швеция. Сегодня мы заготавливаем 93 млн. кубометров древесины, Швеция – 67. В США лесов в 4 раза меньше, чем у нас, но заготавливают они стабильно 530 млн. кубометров. Наши бывшие прибалтийские республики совокупно продают на Запад, например, пиломатериалов больше, чем Российская Федерация.
А между тем лесхозы, являясь, по сути дела, территориальными органами государственного управления, больше занимались чисто хозяйственной деятельностью и превратились, по сути дела, в фирмы, фирмочки, компании, лесные биржи, заводики, назовите как угодно, эксплуатирующие лесные богатства страны под видом санитарных рубок. Это какое же поле для коррупции, мздоимства и лихоимства?! Теперь же, когда мы хотим положить этому конец, некоторые организации и деятели вдруг вскричали: не надо ничего менять, нам так было хорошо. Получается – нас принуждают потворствовать коррупции в лесном хозяйстве.
В простом народе бытует такое мнение, что охрана лесов – это значит, что леса вообще не должны использоваться. Но так ведь можно всю страну сделать одним большим заповедником, как этого хотят некоторые международные организации. Но сегодня ни одна страна мира такого себе позволить не может. Более того, что касается заготовки древесины, то все развитые страны объемов заготовки не снижают. Государство должно строго следить за тем, чтобы рубка не преобладала над возобновлением лесных ресурсов.
Вы поймите, мы выстраиваем эффективную вертикаль государственной власти с жесткой исполнительской дисциплиной и едиными подходами. Именно этот императив укрепления государственной власти выдвинул В.В. Путин и получил мандат доверия на президентских выборах. Именно так он выполняет свои предвыборные обещания. Сопротивляется этому только тот, кто идёт против воли народа и кто хотел бы продолжать подтачивать экономические и государственные устои России.
– Борис Александрович, в связи с реорганизацией, вероятно, могут измениться подходы к управлению природопользованием. Не нарушит ли это сложившийся баланс между охраной природы и природопользованием?
– Во-первых, хочу заметить, что на федеральном уровне реорганизация уже закончилась. Но начнём с самого начала. Министерство природных ресурсов РФ является федеральным органом исполнительной власти, проводящим государственную политику и осуществляющим управление в сфере изучения, использования, воспроизводства, охраны природных ресурсов, охраны окружающей природной среды и обеспечения экологической безопасности. Это наша задача, мы отвечаем перед Правительством России за все составляющие этой формулы – это я хочу подчеркнуть особо. Здесь, как в песне, слова не выкинешь. Поэтому, как бы ни пытались отделить регулирование природопользования от охраны природы, ничего всё равно не получится. Мы отвечаем за всё и будем делать всё от нас зависящее, чтобы делать своё дело хорошо.
Я считаю, что от запретов надо переходить к рациональному природопользованию. Вам не кажется странным, что многие наши оппоненты говорят как-то не совсем о том? Скажем, развернулась борьба за ведомство, судьбу сотни-другой столоначальников, но никак не за чистоту воздуха, воды, почвы… Как-то так получилось, что, когда Госкомэкология существовала, у нас в стране выгоднее было платить штрафы за загрязнение окружающей среды, чем строить очистные сооружения. Это парадокс, и мы сделаем всё, чтобы такое положение изменилось. И стратегия Министерства будет заключаться в формировании и укреплении экономических механизмов, способствующих рациональному использованию, воспроизводству и охране природных ресурсов. Она не изменится принципиально, но, надеюсь, станет гораздо действеннее и эффективнее. Дифференцированная по регионам плата за пользование природными ресурсами и экономическое поощрение конкретных результатов по охране окружающей среды должны стать совершенными инструментами, которые позволят осуществить намеченные планы по защите нашей природы, от слов перейти к делу.
В МПР России природоохранная деятельность – уже давно одна из главных. Все наши институты, другие организации разрабатывают и природоохранную тематику, на эти исследования мы не жалеем средств и добились немалого. У нас есть специалисты высочайшей квалификации (в том числе по проблемам окружающей среды) и прекрасные разработки.
Что касается тактики и нововведений, то не секрет, что деятельность Госкомэкологии России была в основном ориентирована на контроль, т.е. наблюдение, среди её многочисленных сотрудников преобладали контролирующие чиновники. В то же время этот контроль далеко не всегда был эффективным. Мы попробуем сделать природоохранную деятельность созидательнее, устранить ведомственную разобщённость – серьёзное препятствие для нормальной природоохранной работы. Сегодня очень остро стоит вопрос о будущем государственного контроля. И здесь, как и по проблемам государственной экологической экспертизы, одной из основных проблем является законодательная база. К примеру, в Лесном кодексе охрана попросту перепутана с контролем. Эта же ошибка есть и в проекте Кодекса об административных правонарушениях.
Поэтому предстоит большая работа как по устранению возникших перекосов в правовом поле, так и в организационном плане.
Запретительная система – плод бюрократического ума и ведомственного подхода к природным ресурсам. Так можно запретить и саму жизнь, потому что она вредна для вывернутого на почве экологии ума. Надо в конце концов становиться реалистами и прагматиками. Ещё Гораций сказал: <Сила, лишённая здравого смысла, рушится от собственной тяжести>. Не это ли произошло с системой Госкомэкологии России?
– Это на уровне федерального управления. А как будет выглядеть картина на территориальном уровне? Это же, собственно, и вызывает основную массу вопросов со стороны местных властей…
– Мы не собираемся подменять экологов или лесников на местах. Да вот вам свежий пример недавнего назначения на должность: Председателем Комитета природных ресурсов по Ставропольскому краю стал бывший председатель Государственного комитета по охране окружающей среды Ставропольского края Н.С. Панасенко. И такие примеры не единичны. Не ведомственная принадлежность является здесь критерием. Для нас важно другое – сможет ли конкретный руководитель территориального органа добиться комплексного подхода к обеспечению экологически безопасного природопользования.
Что касается структуры, то территориальные органы природных ресурсов по тому или иному субъекту Федерации будут в единой системе Министерства. Будет руководитель, и независимо от его профессиональной принадлежности он должен быть лидером, здравомыслящим человеком, хорошим менеджером и политиком. Он отвечает за всё. У него четыре первых заместителя: по воде, лесу, недрам и охране окружающей среды. <Под ними> – соответствующие структурные подразделения. Общие для всех вопросы (контроль, лицензирование, экспертиза, финансы, экономика, кадры, нормативно-правовое обеспечение, внешние связи и т. д.) объединены.
Не должно и не будет никакой разобщённости органов на территориальном уровне, а иначе – что за <зверя> мы получим: на федеральном уровне будет единое министерство, а на региональном – разобщённость. Это совсем как у Гоголя в <Мёртвых душах>: <дороги расползались, как раки>.
Хотя, безусловно, надо разобраться в источниках финансирования. К примеру, в системе Госкомэкологии России было около 6 тыс. чиновников, а оплачивали их и федеральный бюджет, и субъекты Федерации, и муниципальные власти. Это, как я понимаю, было кому-то выгодно. Моя точка зрения проста – государственный чиновник получает зарплату из госбюджета, больше ничего и ниоткуда. Если же мы половину берём из федерального бюджета, а другую – у субъектов Федерации и муниципальных бюджетов, то давайте разграничим и обязанности. В любом случае <вольничать> с бюджетными средствами мы никому не позволим. Контроль здесь будет жесточайший.
Кстати, наше Министерство ещё задолго до создания федеральных округов, исходя из представлений эффективной системы управления отраслью создало департаменты по этому же принципу, так что нам не приходится сегодня перестраиваться под федеральные округа, отвлекая и силы, и время. Мы сразу, изначально, готовы работать в рамках новой административной системы.
– Борис Александрович, Вы знаете, что больше всего сегодня и экологическую общественность, и международные организации волнует вопрос о судьбе государственной экологической экспертизы?
– Давайте скажем честно и откровенно, что независимой экспертизы, как и независимой прессы, в природе нет и быть не может. Не только у нас, но и в любой другой стране та или иная структура всегда встроена в систему взаимоотношений органов государственной власти и управления. Так было, есть и будет – не будем себя обманывать, потому что нет ничего хуже иллюзий. Вот, скажем, до этого экологическая экспертиза существовала на уровне Управления в Центральном аппарате Госкомэкологии России. Совершенно понятно, что человек, подчинённый напрямую Председателю Госкоэкологии России практически не мог вести абсолютно независимое от последнего дело, тем более такое важное, как государственная экологическая экспертиза. Сегодня мы пытаемся создать принципиально иную систему экологической экспертизы, более независимую от нашего и других ведомств, которая стояла бы над всеми министерствами и ведомствами. Создано Федеральное государственное учреждение <Госэкоэкспертиза>. По моему распоряжению создана рабочая группа, в которую вошли не только высококвалифицированные специалисты различных ведомств и научных организаций, но и представители общественности. Идёт работа по совершенствованию самой процедуры организации и осуществления государственной экологической экспертизы. Как это будет выглядеть на деле, я пока со стопроцентной уверенностью сказать не могу, но надеюсь, что это у нас получится.
Надеюсь, что выработке правильного решения будет способствовать и конструктивный диалог по этому вопросу на открытом недавно официальном WWW-сервере Госэкоэкспертизы (www.expertiza.priroda.ru).
Причём важно подчеркнуть, что в отличие от практики, существовавшей в Госкомэкологии России, когда информация о проведении той или иной экспертизы была недоступна научной общественности и населению, мы с помощью Интернета стремимся к обеспечению не только <прозрачности> процедуры проведения экологической экспертизы, но и к поддержке государственных гарантий в области обеспечения экологических прав населения.
– Как, на Ваш взгляд, должна быть построена система взаимодействия с общественными организациями? Можно ли говорить в приложении к МПР России об общественном участии в экологической экспертизе и контроле? И будет ли слово общественности звучать и учитываться при принятии экологически значимых решений?
– Честно признаюсь, для нас этот вопрос сегодня не такой простой. В рамках бывшего МПР России мы всегда занимались только делом и в общем-то мало задумывались об имидже. Возможно, это была наша ошибка. Но, надеюсь, ошибка простительная. Всякий человек, занимающийся конкретным делом, знает, что, увлёкшись, о многих вещах иногда просто забываешь, считая их как бы второстепенными. Что-то похожее произошло и с нами. Но времена меняются, и совершенно очевидно, что без конструктивного взаимодействия не только с общественными организациями, но и с населением страны мы не сможем нормально работать. Да, сейчас общественные организации играют колоссальную роль в стране, особенно экологическое движение. Но на то, как говорится, и щука, чтобы карась не дремал. Хотя вы ведь знаете, что в экологическом движении немало и пены. Поэтому мы, думаю, будем выстраивать конструктивный диалог в первую очередь с теми, кто занимался и занимается конкретным природоохранным делом.
Как в связи с этим не вспомнить, например, о таком благородном начинании, как дружины по охране природы, которым исполняется ныне уже 40 лет. Пользуясь случаем, хотел бы поздравить как ветеранов этого движения, так и молодых ребят, только начинающих приобщаться к святому делу.
Министерство стремится к открытости. В ближайшее время мы сформируем Общественный консультативный совет при Министерстве. Думаю, это будет конструктивная форма нашего взаимодействия.
Учитывая большую общественную значимость контроля за состоянием окружающей среды, я принял меры по расширению диалога с общественностью. Собственно, для этого и создана <горячая линия> на сервере Министерства природных ресурсов РФ. Для того чтобы высказать своё мнение и быть услышанными, вам не придётся ни писать многочисленных воззваний, ни собирать тысячи подписей, ни, тем более, записываться на приём в мой кабинет и ждать в очереди. Всё, что от вас потребуется, – это задать вопрос, высказать мнение или пожелание в онлайновом режиме. Уже сегодня нагрузка на новую <горячую линию> сильно возросла. Это говорит не только о большом интересе общественности к проблеме охраны окружающей среды, но и о необходимости использования новых технических возможностей для работы с общественностью. Всё это делается с целью максимального учёта общественного мнения при организации новой государственной структуры.
Бывшая Госкомэкология России неоднократно подвергалась критике со стороны представителей экологических неправительственных организаций за неэффективную работу и за недостаточное внимание к интересам общественности и населения, в частности в 1996 г. было упразднено специальное подразделение по связям с общественностью. В новой структуре МПР России мы предусмотрели подразделение, отвечающее за связь с общественностью, планируем поддержать газеты и журналы экологической направленности, устранить склонность при бывшем федеральном природоохранном органе к монополизации в отдельной газете освещения вопросов природопользования и охраны окружающей среды через СМИ. Были попытки монополизировать общественное экологическое движение. Мы и эту позицию не поддерживаем – МПР готово к конструктивному сотрудничеству со всеми заинтересованными общественными организациями, готово внимательно относиться к освещению экологических проблем, волнующих население страны.
Конструктивный потенциал общественности очень велик. Благодаря её усилиям состоялся Второй Всероссийский съезд по охране природы. Другой пример – два всероссийских конкурса, проведённых МПР России, НИА-Природа и партией <ЗУБР> в 1999-2000 гг. под девизом <Защитим уникальные природные богатства России>, которые показали большую активность и интерес школьников. Важно не дать угаснуть инициативам, поддержать важнейшие из них, такие, как развитие интереса детей к охране родной природы, имея в виду в дальнейшем оказание помощи в их профориентации.
В рамках новых задач, стоящих перед Министерством, мы считаем важным:
– профессиональную ориентацию молодёжи;
– поддержку программ просвещения населения в области охраны окружающей среды и рационального природопользования, работу с детскими организациями и системой государственного образования;
– организацию и проведение конкурсов, выставок и иных мероприятий по пропаганде вопросов природопользования и охраны окружающей среды;
– мониторинг и учёт общественных кампаний и акций, формирование и обеспечение функционирования системы поддержки наиболее полезных общественных кампаний (школьные лесничества, инициативы по очистке рек, общественные инспектора охраны леса, природы, дружины охраны природы, <Голубые> и <Зелёные> патрули и др.);
– поддержку участия МПР – России в организации и проведении полезных общественных кампаний и инициатив;
– мониторинг и анализ развития общественного движения и экологических организаций России;
– организацию и функционирование Общественного консультативного совета по природопользованию и охране окружающей среды при МПР России;
– поддержку деятельности общественных и отраслевых организаций в сфере природопользования и охраны окружающей среды (Российское геологическое общество, Российское общество лесоводов и др.);
– увеличение вклада общественности в решение конкретных проблем природопользования и охраны окружающей среды.
Публикацией в ближайшие дни справочника <Российские общественные организации по природопользованию и охране окружающей среды> МПР России надеется внести посильный вклад в укрепление связей госструктур с общественностью и населением с расчётом на конструктивное партнёрство в решении проблем окружающей природной среды.
– Борис Александрович, насколько нам известно, Минобразования России намерено исключить предмет <Экология> из базисного плана 12-летней средней школы. Как Вы относитесь к этим новациям?
– На мой взгляд, это досадная ошибка (а может быть, просто недоразумение, не знаю), которую необходимо исправить чем скорее, тем лучше. В настоящее время мы проводим соответствующую работу с Минобразованием России, чтобы положение было исправлено. Мне лично, например, трудно представить себе современное образование без экологических дисциплин. Иначе, помилуйте, это же дикость какая-то получается. Экологическое образование и воспитание обязательно должно присутствовать в системе просвещения. Причём МПР России готово оказать этому всемерную поддержку, в том числе финансовую. Я думаю, всякий здравомыслящий человек понимает, что без экологического образования и воспитания населения вся природоохранная деятельность в значительной мере лишается смысла. Все наши усилия уйдут, как вода, в песок.
Не так давно на совместной коллегии МПР России и Минобразования России была рассмотрена и утверждена Концепция геологического образования в России. Существует множество проектов концепций экологического образования. Необходимо их срочно проанализировать, собрать всё лучшее и подготовить для совместного рассмотрения с Минобразованием России.
При этом, по моему мнению, МПР России необходимо больший акцент сделать в сторону массовой информационно-просветительской деятельности среди населения. В этом плане уже идёт работа над созданием Центра общественных связей и Консультационного бюро информационно-правовой поддержки населения.