Орлан – царственного полета птица

belogolovyi orlan

В 1782 ГОДУ в Америке шел спор: какую птицу выбрать символом объединившихся штатов? Две совершенно разные птицы «вышли в финал» избранья – индюшка и белоголовый орлан («лысый орел» – называют американцы).
Доводы за индюшку были такие: коренной житель Америки, будучи широко распространенной, спасала переселенцев из Старого Света от голода, ну и нарядна… Другие были горой за орлана: «Тоже «чистый американец», и разве можно сравнить осанку его с индюшкой. Эта птица для герба создана». Победили болельщики за орлана. С той поры изображения птицы мы видим повсюду: на трибуне, за которой говорит президент, на печатях, монетах, медалях, значках, на полицейских машинах, на пивных этикетках, майках, почтовых марках. Образ силы и решительной непреклонности видим в облике «гербовой» птицы.

Во время Гражданской войны в Америке Севера с Югом один из полков у южан в качестве талисмана возил с собой ручного орлана, имевшего прозвище Старина Эйб. Орлан участвовал даже в боях, сидя на подставке у одного из конников. Шальная пуля будто бы повредила орлану хвост, но умер герой Гражданской войны уже в мирное время от старости, примерно тридцати лет.

ОРЛАН – коренной американец. В других местах Земли его нет, хотя орлан-белохвост, распространенный повсюду, – почти двойник белоголовой птицы. И образ жизни их очень похож.
В отличие от орлов орланы повсюду жмутся к воде. В первозданной Америке «лысых орлов» встречали по морским побережьям и по течению рек. Прирожденные охотники, любой пище орланы предпочтут рыбу. Хватают ее живой, подобно скопе, погружаясь с разлета в воду, но охотно берут на поверхности вод и снулую рыбу. Водоплавающие птицы – тоже объект их охоты. Силы у орлана хватает, чтобы атаковать в воздухе даже лебедя и унести его в укромное место для трапезы.

На воде этот хищник в отличие от орлов чувствует себя очень уверенно. Лебедю, чтобы взлететь, надо «бежать», помогая взлету ударами лап по воде. Орлан, присевший на воду, взлетает с точки одним взмахом широких крыльев, а нападая, проносится к жертве, как пишет орнитолог позапрошлого века, «подобно падающей звезде, с парализующим жертву криком».
Улетая в глубь побережья от моря и больших рек, орлан успешно ловит и сухопутную живность – ягненка, лисицу, собаку, кошку, даже ежа. Эти грешки орлана были сильно преувеличены белыми поселенцами континента, и птицу усиленно преследовали с ружьями и ловушками, отчего численность орланов начала стремительно сокращаться. В середине минувшего века орлан был уже редкостью.

Еще одна напасть подкралась к символу Штатов нечаянно. В 60-х годах вдруг обнаружилось: орланы перестали плодиться. В гнездах повсюду обнаруживали раздавленные, с тонкой скорлупой яйца. Под подозренье попал порошок ДДТ, которым повсюду травили насекомых. Мелкие птицы, клевавшие их, накапливали химикат в своем теле, а хищные, охотясь за мелкими, в еще большей степени «складировали» химикат в организме.
Не сразу прослежен был этот процесс. В 1972 году во время путешествия по Америке посетили мы Патуксент – центр по изучению действия химикатов на птиц. Самых разных пернатых потчевали тут пищей, обильно сдобренной порошком ДДТ. Среди них было с десяток белоголовых орланов. Понуро сидели они в просторных вольерах, примирившись с неволей и не ведая, что на них проверяется действие губительного вещества.
Установлено было: ДДТ нарушает в организме птиц кальциевый обмен, и по этой причине скорлупа яиц становится тонкой и хрупкой.
ДДТ решительно запретили, но к этому времени почти исчезли в Штатах сапсаны, и орланов осталось угрожающе мало (417 птиц насчитали по всей стране в 1963 г.). Символу государства грозило исчезновенье. Орлана занесли в Красную книгу – началась кропотливая и, надо сказать, основательная борьба за возрождение птицы. Охота на орланов стала строго караться. Яйца из гнезд начали брать и «высиживать» в инкубаторах, а воспитанных по особой программе птиц выпускали в природу. И орланы медленно начали появляться в Штатах, где увидеть их уже не надеялись. К гнездам птиц, чтобы порадовать граждан Америки, стали устраивать экскурсии. В одной из них лет восемь назад я участвовал.
Из Питтсбурга в Пенсильвании мы выехали рано утром, вооруженные биноклями и подзорными трубами. Проехав сто километров до какого-то водоема, были остановлены охраной маленького заповедника. В специальной машине всех желавших увидеть орлана подвезли до шлагбаума, на котором было написано: «Дальше – ни шагу!»

Нам указали место, куда надо было направить оптические приборы. До гнезда на высоком дереве было метров семьсот. В бинокль гнездо и птица, сидевшая рядом, едва угадывались. Но поставленные на штативы мощные трубы сокращали расстояние раз в пятьдесят, и птица, слегка размытая толщей воздуха, была видна во всей красоте. Орлан! Чинные старики в клетчатых красных рубахах, накрахмаленные старушки и молодежь в нарочито небрежной одежде из-под зонтов (моросил дождик) наблюдали орлана. Зрелище птичьего поселенья всех волновало – наблюдатели переглядывались, щелкали языком и, только уехав от шлагбаума, за обедом на травке громко, с искренним чувством заговорили: «Орлан вернулся!»
Сейчас уже во всех штатах птица стала вполне обычной. Численность орланов каждый год возрастает и достигла уже 5800 пар, о чем недавно сказал президент Клинтон, объявивший, что символ Америки теперь в безопасности.

АЛЯСКА – место, где орланов всегда жило много. Бесконечность береговых линий, обилие птицы и дичи были райским местом для хищников. ДДТ орланов тут не коснулся, но преследовали на Аляске их тоже жестоко, видя в орланах конкурентов в добыче пушнины и рыбы. За лапы убитой птицы платили два доллара. И за короткое время истребили их более десяти тысяч. Но и осталось орланов немало – тридцать пять тысяч пар.
На Аляске вдоль побережья орланов встречаешь повсюду. И птицы глядят на людей уже без боязни. Их огромные живописные гнезда можно увидеть на скалах, но чаще их видишь на высоких прибрежных деревьях. Проплывая на лодке мимо морских островков, почти на каждом мы видели гнезда и с неохотой взлетавших птиц.

Птенцов в гнезде может быть от одного до трех (чаще – два). Растут они на хорошем питании быстро – через два месяца после появления из яиц они уже встают на крыло.
Поскольку все селения на Аляске расположены возле воды, орланы стали спутниками людей. Их видишь на церковном кресте, на крыше сарая. Нрав у орланов своеобразный. Они могут собираться в группы, что несвойственно для сородичей их – орлов. Но довольно часто орланы дерутся. Дерутся из-за самки, которая предпочтет победителя, дерутся из-за добычи, причем стараются на лету отнять ее у другого. (Нередко, имея в лапах поживу, орлан бросает ее, чтобы ограбить собрата.)
Записано у меня несколько курьезных случаев с этими птицами. Однажды орлан увяз когтями в спине крупного осетра (было это в каком-то из «нижних штатов»). Птица не могла рыбу поднять, а осетр с внушительным седоком не мог опуститься поглубже и плыл на поверхности, подобно лодке под парусами. Рыбаки, увидевшие эту картину, смогли, подплыв на катере, завладеть сразу и рыбой, и птицей.
И при мне в газетах писали об удивительном случае. На маленький самолет сверху упала довольно крупная птица – ее уронил пролетавший орлан. «Такое может случиться только у нас, на Аляске, – писала газета, – много рыбы, орланов и самолетов».

Живут белоголовые орланы только в Америке (животных, обитающих только в одном месте, называют эндемиками). Залетают они куда-нибудь за черты континента? Кажется, залетают. Брем пишет, что видели американских орланов (и даже подстрелили из любопытства) в Тюрингии. Как залетели – не ясно. Более естественно появление, время от времени, птиц на Чукотке и на Камчатке. По сигналам орнитолога Евгения Лобкова, орланов видели на Камчатке три года подряд. («Ищем гнездо, но пока неуспешно».) И на Чукотке будто бы видели, что тоже неудивительно – Аляска рядом. И Стеллер (биолог времен Петра I) видел на Камчатке орланов. Но что касается гнездованья, то вряд ли суровый климат Камчатки, и уж Чукотки тем более, приемлем для птицы, привыкшей к зимам относительно мягким.
В. ПЕСКОВ.